Начало этому фанфику было положено вот этой темой
/board/topic/533/s … go-koltsa/
- поскольку от уважаемого Тотона мы пока так и не увидели даже кусочка художественного текста, то приходится самому.
Не стреляйте в пианиста: чукча по жизни не писатель, а читатель - лучше помогите советом.
П.С. Главный герой в каноне отсутствует. Но! Чисто по логике он там быть обязан: в комиксе, Адан Дуку вспоминает, что Дарт Тираннус выпихнул с Серенно его, и его матушку-регентшу Костанзу еще когда сам Адан был несовершеннолетним пацаненком. Но, учитывая, что его отец был младшим братом Дуку-Тираннуса, когда того брали в Орден - и учитывая возраст самого Тираннуса - получается, что он стал отцом Адана в возрасте за пятьдесят. Ну да, пятидесятилетний наследственный монарх и без наследников - вы верите, что так бывает? - как пример, в такой ситуации, история с женитьбой принца Чарльза. "Закрой глаза и думай о Британии"(С). В общем, в родовом древе Дома Дуку явно потеряно одно поколение. Вот его я и пририсовал, к этому самому родовому дереву. � как побег этой ветви - мой ГГ.
П.П.С. Пока только пролог. Еще есть пока только у Махрова, на "Вихрях Времен". Если тут выкладывать не желательно, то уберу и оставлю ссылку на форум ВВ.
Младший граф
Ещё не сорваны погоны
� не расстреляны полки,
Ещё не красным, а зеленым
Восходит поле у реки.
�м лет не много и не мало,
Но их судьба предрешена.
Они ещё не генералы,
� не проиграна война.
Зоя Ященко
Пролог
Я мыслю, … а существую ли я?
Сознание вернулось резким моментальным «щелчком», как будто кто-то переключил РІ голове невидимый тумблер. Как нашатырем ударил РїРѕ РЅРѕР·РґСЂСЏРј запах чего-то кислого Рё резкого, потом пришло ощущение приятной бархатистой, РЅРѕ твердой, поверхности РїРѕРґ щекой. РЎ трудом приоткрылись веки глаз, РїРѕ которым тут же болезненно ударил странный неестественный свет. Рто называется: жил был СЏ. Медленно, СЃ РїСЂСЏРјРѕ таки ощутимым СЃРєСЂРёРїРѕРј насыпанного РїРѕРґ веки песка задвигались глазные яблоки, как головки самонаведения ракет, тщетно выискивающие Рё пытающиеся захватить хоть какую-РЅРёР±СѓРґСЊ цель. Наконец взгляд разбегающихся РІ разные стороны, как Сѓ хамелеона, глаз, СЃ трудом СЃРјРѕРі ненадолго остановиться РЅР° источнике резкого запаха РїСЂСЏРјРѕ перед РјРѕРёРј РЅРѕСЃРѕРј. Кстати, Р° что такое «хамелеон»? – РЅР° этот РІРѕРїСЂРѕСЃ «меня» РјРѕРµ очухавшееся сознание СЃРєСЂРѕРјРЅРѕ промолчало. Мдаа, … СЃСѓРґСЏ РїРѕ всему, это меня вырвало, - Р° запашок-то очень неприятный, Рё РЅР° последствия похмелья РЅРё капельки РЅРµ похожий. Р� осколки чего-то поблескивающего СЂСЏРґРѕРј СЃ этой лужицей, похожего РЅР° расколотую пирамидку темно красного стекла, СЂСЏРґРѕРј валяются, слабо выделяясь РЅР° полу, покрытым каким-то необычным материалом Р±РѕСЂРґРѕРІРѕРіРѕ цвета. Материалом, дающим РјРЅРµ это ощущение бархатистой поверхности РїРѕРґ щекой. РўСѓС‚ же сознание услужливо подсунуло название: «иртальс» - которое РјРЅРµ абсолютно ничего РЅРµ сказало, хотя это самое РјРѕРµ сознание выдало следом целую кучу информации РїРѕ данному материалу, - СЃ циферками Рё коэффициентами, как РІ справочнике РїРѕ какому-РЅРёР±СѓРґСЊ собачьему сопромату или там материаловедению. Р� это тут же породило РґСЂСѓРіРѕР№ РІРѕРїСЂРѕСЃ: Р° что такое «собака»? – то же оставшийся без ответа. РС…РјР°, РЅСѓ что Р·Р° фигня – то есть ответы, то нет РёС…: Рё сознание, почему то, стыдливо помалкивает, РїРѕ этому РІРѕРїСЂРѕСЃСѓ.
Так, стоп, черт с ним, с сознанием – займемся бытием – вернемся к инвентаризации меня любимого. Кого меня-то? – ну Райденом с детства, кажется, звали. Обоняние, осязание и отчасти зрение вроде бы на месте. Проблевался вот, но подо мной, к счастью, кажется не мокро. Хорошо хоть не обделался, а то мог бы, судя по состоянию моей любимой тушки. Тушка, кстати, лежит ничком на полу, покрытом этим самым дорогущим бархатистым бордовым иртальсом, с поджатой под себя левой рукой и чуть оттопыренной в сторону правой – голова тоже вправо повернута. Ну, пытаемся дернуть конечностями, попытка, как известно не пытка. Конечности слабо реагируют – и ноги тоже, - но левую руку из-под себя мне вытащить с первой попытки не удается. Все равно, оптимизма мне эта малоудачная попытка пошевелиться здорово добавила. Надо пытаться и дальше. Мысль судорожно дернулась в голове, ища, где тут выключатель у рефлексов. Наконец, собравшись с силами, переворачиваюсь на левый бок, подальше от дурно пахнущей лужицы, и принимаю вертикально-сидячее положение. В районе поясницы что-то мешает, но мне не до этого: наконец-то включился слух, и мой мир обрел объем и пространство – а моя бедная голова легкий шум в ушах и изрядную, хотя и потихоньку отступающую, боль. Работающие в режиме «найди ракета цель» глаза тоже эту самую движущуюся цель нашли, и, вспомнив, что у людей зрение вроде как должно быть бинокулярным, дружно на ней зафиксировались и включили, наконец, режимы «резкость» и «светофильтр». Цель же приняла вид наклонившегося ко мне пожилого мужчины. Мир вокруг меня стал раздражающе четким, с полной палитрой цветов и звуковым сопровождением «картинки». Ох, яааа! – звук стал не просто четким и ясным. Он еще и оформился в слова песни, болезненно отдававшиеся под черепом отголосками музыки каких-то совершенно незнакомых мне инструментов. Приятной музыки, тащемто, только как то не к месту.
Когда умолкнут все песни
Которых я не знаю
В терпком воздухе крикнет
Последний мой бумажный пароход
Гудбай, Америка, о-о
Где не был никогда
Прощай навсегда
Возьми банджо, сыграй мне на прощанье*
Вот не знаю, кто такая эта Америка, но образ «банджо» мне сознание выдало четкий. �нтересно, это не по его струнам бренчали? - а, это, оказывается, называется «гитара» - ну и пусть ее. Но лучше бы оно не играло, и не пело. Живем, однако. Теперь вставать – не сидеть же на попе ровно, когда к нам тянется человек, с явным желанием помочь.
- Райден, мальчик мой, ты как?
В голосе наклонившегося ко мне человека ощущается сильное беспокойство. Он протягивает мне руку и помогает встать на ноги, сильно и уверенно потянув на себя, когда я хватаюсь своей ладонью за его ладонь. Приступ головокружения и легкая дезориентация от слишком резкого подъема тянут голову книзу и вызывают желание снова очутиться лежащим на полу – но к счастью все более-менее быстро приходит в норму. Даже звук музыки в голове кто-то уменьшает до терпимого положения «минимум». Продолжаем инвентаризировать самого себя дальше, а так же, заодно, и пытаться восстановить ориентацию во времени и пространстве, так сказать. Опущенные долу очи видят вполне себе щегольские сапожки типа «настоящие хромовые», высотой почти до колен, красновато-коричневого цвета на низком каблуке. Сапоги, кстати, сидят на ногах как влитые, и создают то редкостное ощущение соединенности с поверхностью, на которой стоишь, которое способна обеспечить только по-настоящему хорошо сделанная и хорошо подобранная «по ноге» обувь. В сапоги заправлены не очень широкие, но достаточно свободные шаровары черного цвета. Ну-с, идем выше, - а выше странного покроя не то китель, не то пиджак - не разбираюсь я в тряпках, я как то больше по «железу», - и тоже черный, ни каких застежек на виду. Пиджачок перехвачен в талии широким кожаным ремнем, цветом в тон сапогам, собранным из трех полос кожи с кучей всякой металлической «фурнитуры». Самая большая цацка прицеплена на поясе ближе к левому боку – вот что мне спокойно лежать на полу то мешало, ситх побери! Выше взгляд не поднять, но судя по ощущениям в районе шеи, воротник у пиджака стоячий - и мне сейчас очень хочется его расстегнуть.
Периферийное зрение, тем временем, на автомате снабжало мозг сведениями об окружающем пространстве. Просторный, почти пустой, со скудной меблировкой, зал: какие-то антикварного вида большие вазы по углам, пара полу абстрактного типа бронзиумных скульптур и светло-каменные барельефы, изображавшие что-то явно пафосное историческое, у одной из стен. Противоположную стену занимает огромное витражное окно с ажурными переплетами. Пара больших закрытых, кажется раздвижных, дверей в двух других противоположных стенах. Бордового цвета пол, кирпично-красные, с непонятным покрытием, примерно до уровня голов скульптур стены – выше цвет переходит в белый, как и у ровного гладкого потолка. Материал окна непрозрачный, имеет легкий бежевый оттенок – а вот светильники, замаскированные под карнизы, дают белый дневной свет. Отсюда, наверное, и это ощущение неестественности освещения. Потому что за окном явно день. �з мебели, собственно, в зале только пара низких массивных кресел с обивкой «под кожу», в тон полу и нижней части стен - стоящих ближе к окну. Да легкий столик из полированного красного дерева, но с более темного оттенка инкрустацией-орнаментом, аналогичному орнаменту оконного плетения по виду, между креслами. Вот у этого-то столика, на котором валяется какая-то открытая пустая коробочка, я и грохнулся, испачкав заодно пол, покрытый дорогущим отделочным материалом. Почему именно дорогущим? – а дешевку при отделке космических яхт как то не принято применять. Впрочем, впечатление «не дешевизны» в этом зале производило буквально все, крича не то о принадлежности к роскошному особняку, не то вообще к королевскому замку.
Так, надо топать в освежитель, где тут ближайший – память бодро и услужливо подсказала путь по замку. Точно, замку, вспомнил. Вид у меня сейчас ну никак не парадный, а нужно соответствовать. Мое сознание нагло тычет в нос образец для соответствия: мужчина, который все еще держит сейчас меня за руку. Высокий, рост у мужика - где то на уровне моего собственного роста - широкоплечий, с непокрытой головой. У него такой же, как и у меня, прикид в стиле «ретро милитари», хотя нет, не совсем такой же: пояс несколько другой по виду, буро-коричневого цвета, а сапоги черные. Ах да, еще, в отличие от меня, на плечах у мужчины плащ, темно коричневого почти черного цвета, застегнутый у горла на пару серебристого цвета металлических застежек, скрепленных цепочкой того же металла. Застежки с вычурным орнаментом - тоже, кстати, идентичным по рисунку тому, что имеют переплет окна и инкрустация столика. На поясе висит штуковина, почти аналогичная по виду той, что висит на поясе и у меня. Ну, та самая слегка гнутая цацка, мешавшая мне, когда я на полу валялся – вон мельком выглянула из-под плаща у мужчины, - разве что в деталях конструкции и материале из которого сделана чуть отличается. Выше гордое, вытянутое, с надменным выражением, лицо: седые, зачесанные назад волосы, высокий лоб, длинный крючковатый нос – вокруг рта, с опущенными кончиками тонких губ, аккуратные седые усы и бородка клином. Характерные, приподнятые к переносице брови, придающие лицу выражение не то молчаливого вопроса, не то легкого недовольства. � проницательные, слегка прищуренные карие глаза.
Легкое пожатие руки вернуло меня из мира мыслей в мир реальный.
- Как ты себя чувствуешь? – еще раз, уже настойчивее, спросил мужчина напротив.
- Голова болит и слегка кружится, но все, кажется, начинает приходить в норму потихоньку. Больше, кроме этого, - киваю осторожно на лужу блевотины, - ничего серьезного, головная боль не в счет. Хвала Силе дядя, обошлось, кажется, без последствий - но как хотите, а эта стекляшка никакой не голокрон, пусть и выглядит как настоящий. Вас кто-то ловко разыграл с этой непонятной фигней, если только он не имел, с этим розыгрышем, каких-то иных намерений. Кажется, что я и вправду едва не слился с Силой, пытаясь эту штучку активировать. Сейчас мне нужно в освежитель, а потом можно подумать вместе, на этот счет.
Мужчина, которого я назвал «дядя», на мгновение задумался, а потом отпустил мою руку и чуть кивнул головой.
- Хорошо, иди. Встретимся потом в моем кабинете. Я буду ждать.
После чего, легким небрежным движением руки – даже не наклоняясь к полу и не касаясь их! – разом поднял всю кучку красных битых стекляшек, валявшихся на полу, в воздух. А следом, плавно переведя один пасс руки в другой, но, снова не прикасаясь ни к чему, аккуратно ссыпал это чертово битое стекло в коробочку, лежащую на столе. � коротким взмахом кисти, все так же, не коснувшись руками ничего кроме воздуха, захлопнул крышку коробочки. Через мой легкий ступор сознание укоризненно намекнуло, что глупо глядеть на обычный телекинез как на чудо – тем более, что мы и сами умеем уже ничуть не хуже Графа. Так, и кто это тут такие «мы»? Вместо этого, сволочное мое сознание опять повернуло «регулятор громкости» у меня в голове – и едва слышный назойливый шум снова пробило куплетами песни. Только голос, поющий ее, в отличие от первого услышанного, был каким-то хриплым и грубым – прокуренный и пропитой! – злобно вякнуло мне сознание.
Гудбай, Америка, о-о-о,
Где не был никогда...
�, конечно, не буду,
Ведь скоро всей Америке хана.
Я жму на красную кнопку -
� в высь летят ракеты.
Не зря в институте
Я ядерную физику учил.
Гудбай, Америка, о-о-о,
Где не буду никогда.
Уже с карты мира
Америка исчезла навсегда.**
С трудом заткнув глотку неведомому певцу у себя в голове, собрался повернуться к одной из дверей. Проклятая шиза, не иначе – голоса в голове, и оба разные – а поют вроде про одно. Не понятно только, какого черта эта песня имеет отношение к моей персоне, а? С этой мыслью, беспокойным насекомым жужжащей в голове, кивнул осторожно «дяде», «графу» - а, неважно сейчас, кто он такой! - и поплелся по услужливо подсказанному сознанием маршруту. Краем глаза заметил, как мужчина, с которым я разговаривал только что, зашагал к противоположной двери и взмахом руки открыл ее, что-то перед этим набрав на браслете-комлинке, до этого скрытым от моих глаз манжетой рубашки - из этой двери, навстречу ему, выполз дроид-уборщик. Скорее всего, дядя его и вызывал через браслет. Кстати, чуть дернул рукой, слегка задрав левый рукав – у меня оказывается такой же комлинк. Весело, однако. Не став даже пытаться, вопреки уверениям своего сознания, кидать понты и самому воспользоваться телекинезом, просто тупо активировал простым прикосновением руки сенсорную панель, и вышел в открывшуюся дверь из Красного зала – о, название вспомнил! – в коридор. � только потом до меня дошло, что активировал панель и тыкал пальцем я тоже чисто на условных рефлексах: рука, казалось, сама знала – куда и как прикоснуться. Но мозг мой был уже настолько перегружен поступающей информацией об окружающей действительности, что даже не среагировал на осознание этого. Ну, открыл и открыл – идем дальше, тем более что «автопилот» работает исправно.
Еще через четверть часа, избавившись почти от всех последствий произошедшего в Красном зале, кроме «похмельного» состояния головы, я таращился в большое – почти в полстены – зеркало, в своей гардеробной. �менно в своей, и именно гардеробной: оказалось, что в замке у меня имелись целые личные апартаменты – да еще и со штатом прислуги. Прислуга, к счастью, в данный момент представлена была только дроидом-камердинером, и дроидом-секретарем – которые не станут болтать лишнего про хозяина. В голове, почему то, крутился анекдот про похмельного мужика, который непременно желал побрить видимую им в зеркале личность. Так-с, в отличие от него, бритье мне в данный момент пока не требуется. А вот физиономию свою рассмотреть в зеркале стоит, а то ощущение как у этого героя анекдота – что вижу там чужое лицо. Если темные волосы и серые глаза не имели ни чего общего с внешностью «дяди», то вот линии бровей и носа, складка тонких губ и вытянутое лицо с высоким лбом, недвусмысленно намекали на наше близкое родство. Собственно, он же мне не дядя – он старший брат моего деда. �, следовательно, я прихожусь ему внучатым племянником. � гляжу сейчас почти что на его молодую копию: цвет волос и глаз другой, и бороды нет – а так почти что он, Дарт Саруман, то есть Граф Дуку. Просто граф Дуку - личное имя главе одного из Великих домов планеты Серенно не нужно – только родовое. Не просто «одного из» - граф Дуку правит Серенно! Впрочем, еще не так давно дядя был украшением Ордена джедаев. Кстати, светошашка, что висит у него на поясе – а таскает он ее с собой постоянно - именно об этом и напоминает. Ну а меня зовут Райден Дуку – и я вроде как официальный наследник графа. А свою светошашку я таскаю только дома, и только без посторонних глаз. Потому как я-то уж точно никакой не джедай, если конечно моя память мне не врет, и с Орденом даже близко не стоял – так к чему мне тогда проблемы? Моя правая рука инстинктивно тянется к поясу, и снимает ту самую штуку, что так мешала мне комфортно валяться на полу Красного зала. Похоже на длинную изогнутую, «пистолетную» как услужливо подсказывает память, рукоятку эспадрона или рапиры – только клинка нет и вместо гарды, что-то вроде пары «лепестков» на одном из торцов, прикрывающих чашку-эмиттер. А на втором торце - скоба крепления, с утапливающимся в рукояти кольцом-карабином. Плавным жестом отвожу в сторону вправо руку, в которой сжимаю эту изогнутую рукоять, теперь уже понятно – светового меча, и касаюсь кнопки активации. Тусклый, при ярко горящих светильниках в не имеющей окон гардеробной, желто-оранжевый клинок из света мгновенно вырывается из того торца довольно длинной рукояти, что прикрыт блендой-предохранителем из пары тех самых «лепестков». Руку привычно «ведет» в сторону гироскопический эффект, с которым я так же привычно справляюсь, не дав появившемуся клинку даже чуть вздрогнуть. В следующее мгновение я уже вскидываю этот клинок из света «подвысь», перед своим лицом, все еще глядя в зеркало – в традиционном приветствии тому парню, что глядит на меня из-за зеркальной поверхности. Потом плавным движением опять отвожу клинок вправо вниз в сторону и после этого отключаю светошашку. Офигеть, парень! Снова вешаю рукоять на пояс отработанным до автоматизма движением – представление для одного единственного зрителя, в лице меня самого, закончено. Поворачиваюсь и двигаюсь к выходу из гардеробной, и на пороге – на бис - касаюсь сервисной панели управления и гашу свет. Не пальцами руки, а Силой, с помощью телекинеза. В голове тихонько играла мелодия незнакомой песни.
Встань, сбрось сон,
Не смотри, не надо.
Сон не жизнь,
Снилось - и забыл.
Сон как мох
В древних колоннадах.
Жил, был я:
Вспомнилось, что жил.***
*Наутилус Помпилиус. «Неотправленное письмо»
**Красная плесень. «Гудбай, Америка!»
***С. Кирсанов. «Жил был я»
Отредактировано Родривар Тихера (22-04-2014 17:04:40)